Из пещеры выбирались извилистым и темным путем. Щек указывал дорогу, Искар шел в хвосте, вслед за Ляной, то и дело натыкаясь на ее спину. Внезапно свет ударил по глазам отрока, а морозный воздух наполнил грудь. Искар с интересом огляделся по сторонам. Выход из пещеры был так ловко замаскирован, что, отойдя от него всего на десять шагов в сторону, Искар его потерял. Щек исчез, словно утонул в сугробе свеженаметанного снега. Шатун застыл в неподвижности, прислонившись спиной к толстому стволу.

– Почему стали? – удивился отрок.

– Щек пошел за лошадьми, – недовольно буркнула Ляна. – Мог бы и сам догадаться.

– А у тебя язык отсохнет, коли слово молвишь?

– Это у тебя он отсохнет, если и далее будешь богине Макоши перечить. Я ее ведунья, а ты меня за нечистую держишь.

– С чего ты взяла? – покривил душой Искар. – И в мыслях ничего подобного не было.

Вот навязалась на голову отрока напасть, не вслух будет сказано. Но остеречься, конечно, следует. Кто знает, что на уме у бабьей богини и ее ведуний.

Щек подогнал розвальни, запряженные парой сильных коней. Шатун сел впереди, рядом с возницей, и спросил, обернувшись к Искару:

– Луком владеешь?

– Белку стрелой в глаз бью, – хмуро бросил Искар.

Шатун уже успел опоясаться мечом, а второй бросил Искару. Отрок вынес меч из ножен и языком прицокнул. Хорош был меч, из десятка полос кован. Такой оплатить – всех Данборовых нажитков не хватит.

– Потише ты, увалень! – заворчала Ляна. – Размахался!

Искар вложил меч в ножны и занялся луком. Лук был сделан с умом: костяные пластины причудливо врезались в деревянную основу, а концы изгибались рогами. А каков он при стрельбе, это еще проверить надо.

– Вот и проверь, – бросил через плечо Шатун.

– Коли нужда есть, так сам стреляй. Я ни зверя, ни птицу зря не бью.

Данбор ратную науку в Искара вгонял с малых лет. Муж из рода Молчунов должен уметь владеть не только мечом, но сулицей. А коли нужда придет, то и голыми руками опрокинуть наземь врага.